Наши конкурсы
Конкурс для педагогов «Зимние забавы»

 

Бесплатные конкурсы для педагогов на сайте kladraz.ru

Русские народные сказки для детей 5-7 лет

Русская народная сказка «Сивка-бурка»

Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий — Иванушка-дурачок; день и ночь дурачок на печи.

Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница богатая, да повадился кто-то по ночам ту пшеницу толочь и поедать.

Вот старик и говорит детям:

— Милые мои дети, стерегите пшеницу каждую ночь, поочерёдно: поймайте мне вора!

Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать: забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит домой и говорит:

— Всю ночь не спал, иззяб, а вора не видал.

На вторую ночь пошёл средний сын и также проспал всю ночку на сеновале.

На третью ночь приходит черёд Ивану идти. Взял он аркан и пошёл. Пришёл на межу и сел на камень: сидит, не спит, вора дожидается.

В самую полночь прискакал на пшеницу разношёрстный конь: одна шерстинка золотая, другая — серебряная; бежит — земля дрожит, из ноздрей дым столбом валит, из очей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть: не столько ест, сколько топчет.

Подкрался Иван на четвереньках к коню и разом накинул на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил — не тут-то было! Иван упёрся, аркан шею давит. И стал тут конь Ивана молить:

— Отпусти ты меня, Иванушка, а я тебе великую сослужу службу.

— Хорошо, — отвечает Иванушка, — да как я потом тебя найду?

— Выйди за околицу, — говорит конь, — свистни три раза и крикни три раза: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной как лист перед травой!» — я тут и буду!

Отпустил коня Иван и взял с него слово — пшеницу больше не есть и не топтать.

Пришёл Иванушка домой. Спрашивают братья:

— Ну что, дурак, видел вора?

Говорит Иванушка:

— Поймал я разношёрстного коня, пообещал он больше не ходить в пшеницу — вот я его и отпустил.

Посмеялись вволю братья над дураком, но только уж с этой ночи никто пшеницу не трогал.

Скоро после этого стали по деревням и городам царские глашатаи ходить и клич кликать:

— Собирайтесь, бояре и дворяне, купцы и мещане, и простые крестьяне, все к царю на праздник, на три дня; берите с собой лучших коней, и кто на своём коне до царевнина терема доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст.

Стали собираться на праздник и Иванушкины братья: не то, чтобы уж самим скакать, а хоть на других посмотреть.

Просится и Иванушка с ними. Говорят ему братья:

— Куда тебе, дурак: людей, что ли, хочешь пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай.

Уехали братья. Взял Иванушка у невесток лукошко и пошёл грибы собирать.

Вышел Иванушка в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул три раза:

— Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной как лист перед травой!

Конь бежит, земля дрожит, из очей пламя, из ноздрей дым столбом валит; прибежал и стал перед Иванушкой, как вкопанный.

Говорит конь Ивану:

— Влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое вылезай.

Влез Иванушка коню в правое ухо, в левое вылез — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать.

Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю.

Прискакал на площадь перед дворцом, видит — народу видимо-невидимо, а в высоком терему, у окна, царевна сидит, на руке перстень — цены нет, собой — красавица из красавиц.

Никто до неё скакать и не думает: никому нет охоты шею ломать. Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бёдрам: осерчал конь, прыгнул — только на три бревна до царевнина окна не допрыгнул. Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад; братья его нескоро посторонились, так он их шёлковой плёткой хлестнул.

Кричит народ: «Держи! Держи его!» — а Иванушкин уж и след простыл.

Выехал Иван из города, слез с коня, влез ему в левое ухо, в правое вылез и стал опять прежним Иванушкой-дурачком.

Отпустил Иванушка коня. Набрал лукошко мухоморов, принёс домой и говорит:

— Вот вам, хозяюшки, грибков!

Рассердились тут невестки на Ивана:

— Что ты, дурак, за грибы принёс? Разве тебе одному их есть!

Усмехнулся Иван и опять залёг на печь.

Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они в городе были и что видели, а Иванушка лежит на печи да посмеивается.

На другой день старшие братья опять на праздник поехали, а Иванушка взял лукошко и пошёл за грибами.

Вышел он в поле, свистнул, крикнул-гаркнул:

— Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной как лист перед травой!

Прибежал конь и стал перед Иванушкой, как вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на площадь.

Видит, на площади народу ещё больше прежнего: все на царевну любуются, а прыгать никто и не думает — кому охота шею ломать?!

Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бёдрам: осердился конь, прыгнул — и только на два бревна до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб посторонились, и ускакал.

Приходят братья домой, а Иванушка уж на печи лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеивается...

На третий день опять братья поехали на праздник, прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плёткой. Рассердился конь пуще прежнего: прыгнул — и достал до окна.

Иванушка поцеловал царевну в сахарные уста, схватил с её пальца дорогой перстень, повернул коня и ускакал.

Тут уж и царь, и царевна стали кричать:

— Держи! Держи его!

А Иванушкин след простыл.

Пришёл Иванушка домой: одна рука тряпкой обмотана.

— Что это у тебя такое? — спрашивают Ивана невестки.

— Да вот, — говорит Иван, — грибы искал да сучком накололся.

И полез Иван на печь.

Пришли братья, стали рассказывать, что и как было, а Иванушке на печи захотелось на перстень посмотреть: как приподнял он тряпку — избу всю так и осияло.

Крикнули на него братья:

— Перестань, дурак, с огнём баловать! Ещё избу сожжёшь!

Дня через три идёт от царя клич: чтобы весь народ, сколько ни есть в его царстве, собирался на пир к нему и чтобы никто не смел дома оставаться, а кто царским пиром побрезгает — тому голову с плеч!

Нечего тут делать: пошёл на пир старик со всей семьёй. Пришли, за столы дубовые уселись, пьют, едят, разговоры разговаривают.

В конце пира стала царевна мёдом из своих рук гостей обносить. Обошла всех. Подходит к Иванушке последнему, а на дураке-то платьишко худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной тряпкой завязана.

— Зачем это у тебя, молодец, рука обвязана? — спрашивает царевна. — Развяжи-ка!

Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень — так всех и осиял. Взяла тогда царевна дурака за руку и повела к отцу.

— Вот, батюшка, мой суженый!

Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глядят — и глазам своим не верят.

Сыграли свадьбу царевны с Иванушкой и сделали пир на весь мир.

Я там был, мёд, вино пил, по усам текло, а в рот не попало.

Русская народная сказка «По щучьему велению»

В некоторой было деревне: жил мужик, и у него было три сына, два умных, а третий дурак, Емеля. Вот вздумали Емелины братья ехать в город и говорят:

— Послушай, дурак, мы поедем в город торговать и купим тебе красный кафтан, красную шапку и красные сапоги. А ты останься дома; что наши жёны будут просить, то ты сделай.

Дурак, желая получить подарки, согласился.

Вот невестки и просят его сходить за водою. Но дурак им с печи:

— Я ленюсь!

Невестки на него закричали:

— Ах, ленишься? Тогда мы твоим братьям скажем, чтоб красный кафтан тебе не давали!

Пришлось Емеле за водой идти. Пришёл к проруби, почерпнул в вёдра воды и поставил их на льду. И вдруг увидал в той проруби пребольшую щуку. Изловчился, ухватил её рукою и вытащил из воды. Но щука говорила ему:

— Что ты, дурак! На что ты меня поймал?

— Как на что? — говорит он. — Я тебя отнесу домой и велю невесткам сварить.

— Нет, дурак, отпусти ты меня опять в воду, а я тебе сделаю так: чего ты ни пожелаешь, то всё по твоему желанию исполнится.

— Я тебя отпущу, только ты сделай то, что обещаешь!

— Скажи, чего хочешь.

— Я хочу, чтоб мои вёдра с водою сами пошли на гору и чтоб вода не расплескалась, — говорит ей дурак.

— Хорошо. Запомни мои слова: по щучьему веленью, а по моему прошенью ступайте, вёдра, сами на гору!

Дурак говорит:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью ступайте, вёдра, сами на гору! — И тотчас вёдра и с коромыслом пошли сами на гору.

— Всё то будет, чего ни пожелаешь, — говорит щука. — Не забудь только слова, которые я тебе сказывала.

Пустил Емеля щуку в воду, а сам пошёл за вёдрами. Соседи его удивлялись и говорили меж собою: «Что это дурак делает? Вёдра с водою идут сами, а он идёт за ними». А Емеля пришёл домой и влез на печь.

Потом спустя время говорят ему опять невестки:

— Емеля, что ты лежишь? Ты бы пошёл дров нарубил.

— Я ленюсь! — говорит дурак.

— Ежели ты не пойдёшь рубить дров, так мы скажем своим мужьям, чтоб они тебе не давали ни красного кафтана, ни красной шапки, ни красных сапогов.

Емеле не хочется слезать с печи, он и говорит потихоньку:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, топор, поди наруби дров, а вы, дрова, сами в избу идите и в печь кладитесь.

Топор откуда ни взялся — выскочил на двор и начал рубить; а дрова сами в избу шли и в печь клались.

Прошло время. Невестки снова к нему пристают:

— Емеля, нету дров у нас; съезди в лес и наруби.

— Да, а вы-то что? — говорит им дурак.

— Ну так не видать тебе подарков.

Дурак оделся, взял верёвку и топор, сел в сани и велит невесткам ворота отворять. Невестки и говорят:

— Что ты, Емеля, сел в сани, а лошадь не запряг?

— Лошади мне не надо, отворяйте ворота.

Невестки отворили ворота, а дурак, сидя в санях, говорит:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, сани, ступайте в лес!

Сани тотчас поехали со двора. И как надобно было дураку ехать в лес через город, то передавил множество народу, и хотя за ним гнались, однако догнать его не могли.

Емеля, приехав в лес, вылез из саней и говорит:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, топор, рубп-ка дрова, а вы, поленья, сами кладитесь в сани и вяжитесь!

Только сказал — топор начал рубить дрова, а поленья сами клались в сани и верёвкой вязались. После того как нарубил он дров, велел ещё топору вырубить одну дубинку. Как топор вырубил, то он сел на воз и говорит:

— Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжайте, сани, домой сами.

Приехал Емеля домой и влез на печь.

Пошла о Емелиных проделках молва. Мало-помалу дошли те слухи до самого короля. Захотелось ему увидать Емелю, и посылает он офицера с солдатами, чтоб его сыскать. Офицер приехал в ту деревню, где жил Емеля, нашёл тот двор, вошёл в избу и спрашивает:

— Где дурак?

— На что тебе? — спрашивает Емеля.

— Как на что? Одевайся скорей: я повезу тебя к королю.

— А что мне там делать?

Офицер на него рассердился и ударил по щеке.

Дурак сказал потихоньку:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!

Дубинка тотчас выскочила и начала их бить и перебила всех — как офицера, так и солдат. Офицер вернулся ни с чем и доложил королю, что дурак всех перебил.

Король тогда выбрал умного человека и велел ему привезти дурака — хоть обманом.

Вот приехал тот человек в деревню, где жил Емеля, накупил изюму, черносливу и винных ягод, пошёл к дураку и как пришёл в избу, то, подойдя к печи, говорит:

— Что ты, Емеля, лежишь на печи? — и даёт ему изюму, черносливу и винных ягод и просит: — Поедем, Емеля, к королю со мною, я тебя отвезу.

Но дурак говорит:

— Мне и тут тепло! Я ленюсь!

— Пожалуйста, поедем; там тебе король велит сшить красный кафтан, красную шапку и красные сапоги.

Дурак, услышав про подарки, говорит:

— Поезжай же ты вперёд, а я за тобой буду.

Обрадовался тот человек и поехал назад, а дурак после его

полежал ещё на печи и говорит:

— Не хочется к королю ехать; но так уж и быть! Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжай-ка, печь, прямо в город!

Тотчас изба затрещала, и печь вон пошла из избы и поехала так шибко, что и догнать нельзя. И он догнал ещё на дороге того посланного, который за ним ездил, и во дворец с ним приехал.

Как король увидел, что приехал дурак, вышел со своими министрами его смотреть, а потом спрашивает его:

— Для чего ты столько передавил народу, когда ездил за дровами в лес?

— Я чем виноват! — отвечает Емеля. — Для чего они не посторонились?

И в то время подошла к окошку королевская дочь и смотрела на дурака, а Емеля её увидел да и говорит тихонько:

— Кабы по щучьему веленью, а по моему прошенью влюбилась этакая красавица в меня!

Только сказал, королевская дочь посмотрела на него и влюбилась. А дурак после того сказал:

— Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью ступай- ка, печь, домой!

Тотчас поехала печь домой, а приехавши — опять стала на прежнем месте.

А королевская дочь стала просить отца своего, чтоб выдал её за дурака замуж.

Как ни уговаривал король свою дочь — всё напрасно. Снова послал за Емелей офицера. Тот приехал в ту деревню, накупил закусок n выпивки и пришёл к Емеле на обед. Стал его кормить и поить, и напоил допьяна так, что Емеля лёг спать. Офицер связал его, положил в кибитку и повёз в город.

Как только король услышал, что доставили Емелю, приказал принести большую бочку с железными обручами, посадить в ту бочку свою дочь и дурака, засмолить и пустить ту бочку в море. Как приказано, так и сделано.

Просыпается Емеля в темноте и спрашивает сам у себя:

— Где я?

А принцесса ему говорит:

— Ты, Емеля, в бочке, да и я с тобою посажена.

— А ты кто? — спросил дурак.

— Я — королевская дочь, — отвечала она и рассказала ему как дело было.

— Сделай милость, — говорит принцесса, — избавь меня и себя из этой бочки.

— Я ленюсь! — говорит Емеля.

Принцесса опять начала его просить со слезами. Сжалился над ней Емеля и говорит потихоньку:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью выкинь-ка ты, море, эту бочку на берег — на сухое место, а ты, бочка, как на сухом месте будешь, то сама расшибися!

В тот же час выкинуло бочку на берег — на сухое место, и бочка сама рассыпалась. И увидали Емеля с принцессою, что они на прекрасном острове, и вокруг было премножество разных деревьев со всякими плодами.

— Что ж, Емеля, где мы будем жить? Сделай милость, вели поставить какой-нибудь домик, — говорит принцесса, — чтобы можно было во время дождя укрыться.

— Я ленюсь! — отвечает Емеля.

Она опять начала его просить, и Емеля согласился. И говорит:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью будь среди этого острова дворец лучше королевского и чтоб от моего дворца и до королевского был хрустальный мост, а во дворце чтобы были разного звания люди.

В ту ж минуту появился огромный дворец и хрустальный мост. Дурак взошёл с принцессою во дворец и увидел богатые покои и множество людей. Захотелось Емеле сделаться получше, он и говорит:

— По щучьему веленью, а по моему прошенью кабы я сделался такой молодец, чтоб мне не было подобного и чтоб был я чрезвычайно умён!

В ту ж минуту сделался он так прекрасен и умён, что все удивлялись.

Послал Емеля своих слуг к королю, чтоб звать его к себе и со всеми министрами.

— Кто таков твой господин? — спрашивает король.

— Я не могу вам сказать. Когда вы будете кушать у него, он сам скажет о себе.

Король из любопытства согласился и поехал во дворец. Емеля вышел навстречу, принимал его за белые руки, целовал в уста сахарные, ласково вводил его в свой белокаменный дворец, сажал его за столы дубовые, за скатерти браные, за кушанья сахарные, за питья медовые. И говорит Емеля королю:

— Милостивый государь, узнаёте ли вы меня?

И как Емеля был в то время в пребогатом платье и лицом прекрасен, то и нельзя было узнать его.

— Помните ли, милостивый государь, как дурак к вам приезжал на печи во дворец и вы его и с дочерью, засмоля в бочку, пустили в море? — спрашивает Емеля. — Я тот самый Емеля!

И привёл Емеля королевскую дочку.

Король обрадовался и говорил дураку:

— Я перед тобой виноват и за то отдаю за тебя замуж дочь мою.

И устроили они пир. А после король поехал в своё королевство, а дурак остался в своём дворце и жил благополучно.

Русская народная сказка «Иван — крестьянский сын и чудо-юдо»

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они — не ленились, целый день трудились, пашню пахали да хлеб засевали.

Разнеслась вдруг в том царстве-государстве весть: собирается чудо-юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, города-села огнем спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А сыновья утешают их:

— Не горюйте, батюшка и матушка, пойдём мы на чудо-юдо, будем с ним биться насмерть. А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка остаётся: он ещё очень молод, чтоб на бой идти.

— Нет, — говорит Иван, — не к лицу мне дома оставаться да вас дожидаться, пойду и я с чудом-юдом биться!

Не стали старик со старухой Иванушку удерживать да отговаривать, и снарядили они всех троих сыновей в путь-дорогу. Взяли братья мечи булатные, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали.

Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. Смотрят — кругом ни одной живой души нет, всё повыжжено, поломано, стоит одна маленькая избушка, еле держится. Вошли братья в избушку. Лежит на печке старуха да охает.

— Здравствуй, бабушка, — говорят братья.

— Здравствуйте, добрые молодцы! Куда путь держите?

— Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калинов мост. Хотим с чудом-юдом сразиться, на свою землю не допустить.

— Ох, молодцы, за дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил, лютой смерти предал. Ближние царства — хоть шаром покати. И сюда заезжать стал. В этой стороне только я одна и осталась: видно, я чуду-юду и на еду не гожусь.

Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу.

Подъезжают к самой реке Смородине, к калинову мосту. По всему берегу лежат кости человеческие.

Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней.

— Ну, братцы, — говорит Иван, — заехали мы в чужедальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очереди на дозор ходить, чтоб чудо-юдо через калинов мост не пропустить.

В первую ночь отправился на дозор старший брат. Прошёл он по берегу, посмотрел на реку Смородину — всё тихо, никого не видать, ничего не слыхать. Он лёг под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко.

А Иван лежит в избушке, никак заснуть не может. Не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине. Смотрит — под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить, спрятался под калинов мост, стоит, переезд сторожит.

Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали — выезжает чудо-юдо о шести головах. Выехал он на середину калинова моста — конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился.

Говорит чудо-юдо шестиголовое:

— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился — так на бой не сгодился. Я его на одну руку посажу, другой прихлопну — только мокренько будет!

Вышел тут Иван — крестьянский сын из-под моста и говорит:

— Не хвались, чудо-юдо поганое! Не подстрелив ясного сокола, рано перья щипать. Не узнав доброго молодца, нечего хулить его. Давай-ка лучше силы пробовать; кто одолеет, тот и похвалится.

Вот сошлись они, поравнялись да так жестоко ударились, что кругом земля простонала.

Чуду-юду не посчастливилось: Иван — крестьянский сын с одного размаху сшиб ему три головы.

— Стой, Иван — крестьянский сын! — кричит чудо-юдо. — Дай мне роздыху!

— Что за роздых! У тебя, чудо-юдо, три головы, а у меня одна! Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем.

Снова они сошлись, снова ударились.

Иван — крестьянский сын отрубил чуду-юду и последние три головы. После того рассёк туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под калинов мост сложил. Сам в избушку вернулся.

Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван:

— Ну что, не видел ли чего?

— Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала.

Иван ему ни словечка на это не сказал.

На другую ночь отправился в дозор средний брат. Походил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул.

Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за полночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и пошёл к реке Смородине. Спрятался под калинов мост и стал караулить.

Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы раскричались — выезжает чудо-юдо девятиголовое. Только на калинов мост въехал — конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился... Чудо-юдо коня — по бокам, ворона — по перьям, пса — по ушам!

— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился — так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью!

Выскочил Иван — крестьянский сын из-под калинова моста:

— Погоди, чудо-юдо, не хвались, прежде за дело примись! Ещё неведомо, чья возьмёт.

Как махнёт Иван своим булатным мечом раз, два, так и снёс у чуда-юда шесть голов. А чудо-юдо ударил — по колена Ивана в сыру землю вогнал. Иван — крестьянский сын захватил горсть земли и бросил своему супротивнику прямо в глазищи. Пока чудо-юдо глазищи протирал да прочищал, Иван срубил ему и остальные головы. Потом взял туловище, рассёк на мелкие части и побросал в реку Смородину, а девять голов под калинов мост сложил. Сам в избушку вернулся, лёг и заснул.

Утром приходит средний брат.

— Ну что, — спрашивает Иван, — не видал ли ты за ночь чего?

— Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар рядом не пищал.

— Ну, коли так, пойдёмте со мной, братцы дорогие, я вам и комара, и муху покажу!

Привёл Иван братьев под калинов мост, показал им чудо- юдовы головы.

— Вот, — говорит, — какие здесь по ночам мухи да комары летают! Вам не воевать, а дома на печке лежать.

Застыдились братья.

— Сон, — говорят, — повалил...

На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван.

— Я, — говорит, — на страшный бой иду, а вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист — выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите.

Пришёл Иван — крестьянский сын к реке Смородине, стоит под калиновым мостом, дожидается.

Только пошло время за полночь, сыра земля закачалась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали... Выезжает чудо-юдо двенадцатиголовое. Все двенадцать голов свистят, все двенадцать огнём-пламенем пышут. Конь чуда-юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные. Только въехал чудо-юдо на калинов мост — конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, чёрный пёс позади ощетинился. Чудо- юдо коня плёткой по бокам, ворона — по перьям, пса — по ушам!

— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пес, ощетинился? Или чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился — так на бой не сгодился: я только дуну — его и праху не останется!

Вышел тут из-под калинова моста Иван — крестьянский сын:

— Погоди хвалиться: как бы не осрамиться!

— Это ты, Иван — крестьянский сын! Зачем пришёл?

— На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей крепости испробовать.

— Куда тебе мою крепость пробовать! Ты муха передо мной.

Отвечает Иван — крестьянский сын чуду-юду:

— Я пришёл ни тебе сказки рассказывать, ни твои слушать. Пришёл я насмерть воевать, от тебя, проклятого, добрых людей избавить!

Размахнулся Иван своим острым мечом и срубил чуду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, черкнул по ним своим огненным пальцем — и тотчас все головы приросли, будто и с плеч не падали.

Плохо пришлось Ивану — крестьянскому сыну: чудо-юдо свистом его оглушает, огнём жжёт-палит, искрами осыпает, по колено в сыру землю вгоняет. А сам посмеивается:

— Не хочешь ли отдохнуть, поправиться, Иван — крестьянский сын?

— Что за отдых! По-нашему — бей, руби, себя не береги! — говорит Иван.

Свистнул он, гаркнул, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья остались. Рукавица все стекла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат.

Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов.

Чудо-юдо подхватил свои головы, черкнул огненным пальцем — и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сыру землю.

Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья все спят, ничего не слышат.

В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын ещё сильнее и срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, черкнул огненным пальцем — головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в землю по самые плечи.

Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того удара избушка зашаталась, чуть по брёвнам не раскатилась.

Тут только братья проснулись, слышат — Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.

Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами Ивану на помощь побежали.

Иванов конь прибежал, начал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, стал искрами коня осыпать... А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, приловчился и отсёк чуду-юду огненный палец. После того давай рубить ему головы, сшиб все до единой, туловище на мелкие части рассёк и побросал все в реку Смородину.

Прибегают тут братья.

— Эх вы, сони! — говорит Иван. — Из-за вашего сна я чуть- чуть головой не поплатился.

Привели его братья к избушке, умыли, накормили, напоили и спать уложили.

Поутру ранёшенько Иван встал, начал одеваться-обуваться.

— Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят братья. — Отдохнул бы после такого побоища.

— Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой платок искать — обронил-таки.

— Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.

— Нет, мне тот нужен!

Отправился Иван к реке Смородине, перешёл на тот берег через калинов мост и прокрался к чудо-юдовым каменным палатам. Подошёл к открытому окошку и стал слушать, не замышляют ли здесь ещё чего. Смотрит — сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они да сами сговариваются.

Старшая говорит:

— Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего мужа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвращаться будет, напущу жары, а сама оборочусь колодцем. Захотят они воды испить и с первого же глотка лопнут!

— Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.

Вторая сказала:

— А я забегу вперёд и оборочусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвёт на мелкие частички!

— И ты хорошо вздумала! — говорит старая змеиха.

— А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрему, а сама забегу вперёд и оборочусь мягким ковром с шелковыми подушками. Захотят братья полежать, отдохнуть — тут-то их и спалит огнём!

Отвечает ей змеиха:

— И ты хорошо придумала! Ну, невестки мои любезные, если вы их не сгубите, то завтра я сама догоню их и всех троих проглочу.

Выслушал Иван — крестьянский сын всё это и вернулся к братьям.

— Ну что, нашёл ты свой платочек? — спрашивают братья.

— Нашёл.

— И стоило время на это тратить!

— Стоило, братцы!

После того собрались братья и поехали домой.

Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, что терпенья нет, жажда измучила. Смотрят братья — стоит колодец, в колодце серебряный ковшик плавает. Говорят они Ивану:

— Давай, братец, остановимся, холодной водицы попьём и коней напоим.

— Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.

Соскочил он со своего коня доброго, начал этот колодец мечом сечь да рубить. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Вдруг спустился туман, жара спала, и пить не хочется.

— Вот видите, братцы, какая вода в колодце была! — говорит Иван.

Поехали они дальше.

Долго ли, коротко ли — увидели яблоньку. Висят на ней яблоки спелые да румяные.

Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать, а Иван — крестьянский сын забежал вперёд и давай яблоню мечом сечь да рубить. Завыла яблоня, закричала...

— Видите, братцы, какая это яблоня? Невкусные на ней яблоки!

Сели братья на коней и поехали дальше.

Ехали они, ехали и сильно утомились. Смотрят — лежит на поле ковёр мягкий, и на нём подушки пуховые.

— Полежим на этом ковре, отдохнём немного! — говорят братья.

— Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре лежать! — отвечает Иван.

Рассердились на него братья:

— Что ты за указчик нам: того нельзя, другого нельзя!

Иван в ответ ни словечка не сказал, снял свой кушак и на ковёр бросил. Вспыхнул кушак пламенем — ничего не осталось на месте.

— Вот и с вами то же было бы! — говорит Иван братьям.

Подошёл он к ковру и давай мечом ковёр да подушки на мелкие

лоскутки рубить. Изрубил, разбросал в стороны и говорит:

— Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и колодец, и яблонька, и ковёр этот — всё чудо-юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!

Поехали братья дальше.

Много ли, мало ли проехали — вдруг небо потемнело, ветер завыл, загудел: летит за ними сама старая змеиха. Разинула пасть от неба до земли — хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы, не будь дурны, вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили змеихе в пасть.

Обрадовалась змеиха — думала, что Ивана — крестьянского сына с братьями захватила. Остановилась и стала жевать соль. А как распробовала да поняла, что это не добрые молодцы, снова помчалась в погоню.

Видит Иван, что беда неминучая, — припустил коня во всю прыть, а братья за ним. Скакали-скакали, скакали- скакали...

Смотрят — стоит кузница, а в той кузнице двенадцать кузнецов работают.

— Кузнецы, кузнецы, — говорит Иван, — пустите нас в свою кузницу!

Пустили кузнецы братьев, сами за ними кузницу на двенадцать железных дверей закрыли, на двенадцать кованых замков.

Подлетела змеиха к кузнице и кричит:

— Кузнецы, кузнецы, отдайте мне Ивана — крестьянского сына с братьями!

А кузнецы ей в ответ:

— Пролижи языком двенадцать железных дверей, тогда и возьмёшь!

Принялась змеиха лизать железные двери. Лизала-лизала, лизала-лизала — одиннадцать дверей пролизала. Осталась всего одна дверь...

Устала змеиха, села отдохнуть.

Тут Иван — крестьянский сын выскочил из кузницы, поднял змеиху да со всего размаху ударил её о сыру землю. Рассыпалась она мелким прахом, а ветер тот прах во все стороны развеял. С тех пор все чуда-юда да змеи в том краю повывелись, без страха люди жить стали.

А Иван — крестьянский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к матери, и стали они жить да поживать, поле пахать да хлеб собирать.

И сейчас живут.

Похожие статьи:

Сказка про облачко и солнышко для детей

Даль «Старик Годовик»

Пушкин «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»

Телешов «Крупеничка»

Сказки для детей 5-7 лет

Страницы: 1 2
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!