Наши конкурсы
Бесплатные конкурсы для педагогов и детей

Рассказы о Родине для 4 класса

Рассказы о Родине для 4 класса

Рассказы для младших школьников о Родине

Три символа

Кто из детей не любит праздники?

В эти дни можно всласть поспать, без помех поиграть, вдоволь нагуляться.

А как самому, без взрослых и календаря, отличить обычный день от праздничного?

Очень просто. Стоит выйти на улицу, и уже ясно: сегодня праздник. Потому что повсюду развеваются на ветру флаги. В будние дни их не вывешивают. Только в праздничные.

А как выглядит наш флаг?

Он трёхцветный и состоит из трёх полос: сверху — белая, снизу — красная, а посередине — синяя. Белый, синий и красный — это цвета нашего флага, то есть флага нашей страны — России.

Подбор цветов не случаен. В нём отразились многовековые представления людей об окружающем мире. Наши далёкие предки очень любили свою землю и ласково называли её красной — красивой. Красный в их понимании был

цветом красоты, всего прекрасного. Недаром главная площадь в нашей древней столице Москве издавна зовётся Красной.

Синий — это, конечно, цвет неба. Если небо ясное, значит, в природе всё спокойно. Чем больше погожих дней с синим небом, тем лучше для земледельцев. А земледелие было главным занятием наших предков.

Белый цвет — особый, божественный. За синим небом — белые чертоги Бога, Божье царство. Люди верили, что Русская земля находится под защитой самого Господа — Творца мира, и белый цвет передавал это представление.

Получается, что красный цвет — это земное, синий — небесное, белый — божественное.

Но это ещё не всё.

Уже давно в России белый цвет означает благородство, чистоту, синий — честность, красный — смелость и великодушие.

Видишь, три полосы на нашем флаге оказались не случайно. Они напоминают нам, кто мы, откуда и как давно пришли в этот мир, сколько людей и поколений жило на нашей земле до нас. Цвета российского флага рассказывают о нашей долгой и славной истории, или, другими словами, о прошлом нашей Родины.

Флаг — это отличительный знак, символ государства. Каждая самостоятельная, независимая страна имеет свой флаг, и сколько в мире стран, столько и флагов. Значит, если сегодня на Земле больше двухсот стран, то у каждой из них свой флаг.

Помимо флага у всякой страны есть ещё два опознавательных знака-символа. Это герб и гимн.

Герб — эмблема государства, и конечно же свой герб есть у России. Вероятно, ты уже знаешь, что он представляет собой изображение золотого двуглавого орла на красном щите? Орёл — царь птиц, у многих народов он олицетворяет власть, силу, великодушие, благородство.

Наша страна — самая большая в мире. Она занимает одну шестую часть земной суши и превышает семнадцать миллионов квадратных километров. Ей нет равных по территории. Посмотри, как широко простёр свои крылья орёл на гербе России. Одна его голова обращена на запад, другая — на восток. Это очень символично. Ведь Россия расположена сразу в двух частях света: большая часть её площади находится в Азии, меньшая — в Европе.

Обрати внимание, что в самом центре герба, на груди орла, помещён ещё один герб с изображением всадника, который острым копьём поражает чёрного змея — дракона. Догадываешься, что означает этот герб в гербе? Маленький герб со всадником-змееборцем — герб Москвы, столицы нашего государства.

Москва — сердце России. Она сыграла очень большую роль в истории, и потому по праву эмблема великого города (святой Георгий Победоносец, разящий змея) присутствует на государственном гербе страны.

А теперь вспомни: где ты мог видеть герб России? На монетах, печатях, вывесках государственных учреждений, на фасаде школы, на официальных документах, знаках военной формы. И в дальнейшем в повседневной жизни герб постоянно будет твоим спутником. Когда тебе исполнится четырнадцать лет и ты как гражданин России получишь паспорт, там, на обложке и внутри, есть оттиск — золотой орёл на красном фоне.

В России давно живут вместе десятки больших и малых народов. Россияне — это не только русские, но и татары, башкиры, евреи, удмурты, чуваши, якуты, чукчи, адыгейцы, осетины, буряты, калмыки...

Официальное название нашей страны — Российская Федерация (сокращённо — РФ). Что значит «федерация»? Это добровольное объединение равноправных территорий и народов. Двадцать одна республика входит в состав России. Вот их названия в алфавитном порядке:

Адыгея

Алтай

Башкирия (Башкортостан)

Бурятия

Дагестан

Ингушетия

Кабардино-Балкария

Калмыкия

Карачаево-Черкесия

Карелия

Коми

Марий Эл

Мордовия

Северная Осетия — Алания

Татарстан

Тува (Тыва)

Удмуртия

Хакасия

Чечня

Чувашия

Саха (Якутия)

Россия — многонациональная и многоязычная страна, но так исторически сложилось, что общим и государственным языком для всех её жителей стал русский.

Два отличительных знака России — флаг и герб — тебе известны, пришло время узнать о третьем символе — гимне.

Гимн — славящая Родину, Отечество, Отчизну торжественная песня. Когда звучит величественная музыка гимна, все встают, отдавая тем самым дань уважения Отечеству — земле наших отцов, дедов, прадедов.

Гимн исполняется в особо важных и памятных случаях. Вероятно, тебе приходилось слышать гимн России, когда наши спортсмены побеждали на олимпиаде или других международных соревнованиях? И наверняка, слыша торжественную музыку и видя, как поднимается на флагштоке бело-сине-красное полотнище, ты испытывал чувство гордости за нашу страну!

Мы любим Родину, потому что в России всё для нас своё, родное, всё нам близко и дорого. И это чувство любви к Отчизне, гордости за её державную мощь прекрасно передали авторы гимна — написавший музыку композитор Александр Васильевич Александров и сочинивший слова поэт Сергей Владимирович Михалков.

Россия — священная наша держава,

Россия — любимая наша страна.

Могучая воля, великая слава —

Твоё достоянье на все времена!

 

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная!

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

 

От южных морей до полярного края

Раскинулись наши леса и поля,

Одна ты на свете! Одна ты такая —

Хранимая Богом родная земля!

 

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная!

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

 

Широкий простор для мечты и для жизни

Грядущие нам открывают года.

Нам силу даёт наша верность Отчизне.

Так было, так есть и так будет всегда!

 

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная!

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Гимн России легко запомнить. Прочти его раз-другой, и ты убедишься, что уже знаешь текст наизусть. Вот тебе совет: начни с припева. Он трижды повторяется, и ты без труда удержишь его в памяти, а потом дойдёт очередь и до трёх куплетов. И тогда при исполнении гимна ты сможешь тоже петь вместе со всеми.

К тому же о двух других государственных символах России — флаге и гербе — ты вполне способен рассказать на твёрдую пятёрку. Так почему бы тебе не добиться, чтобы и третий символ — гимн РФ — ты тоже знал на «отлично»?

Автор: Владимир Соловьёв

И. Токмакова «Чудо Георгия о змие»

Посмотрим с вами на наш герб — Государственный герб Российской Федерации. Золотой двуглавый орёл на красном поле. Над головами орла изображены три исторические короны, которые символизируют суверенитет2 страны, а также её частей — суверенных республик. В лапах орла — скипетр и держава. Это символы государственной власти. А на груди орла — всадник, поражающий копьём дракона. Это победа добра над злом, защита Отечества. А всадник — это святой Георгий Победоносец.

О нём-то мы с вами и перескажем древнерусскую повесть, которую перевели ещё в XI веке с греческого языка, а последний дошедший до нас пересказ был сделан в XIII веке. Конечно же, чтобы нам её прочесть, приходится переводить повесть с древнерусского на современный русский язык.

Но сначала скажем несколько слов о святом Георгии. Жил он в конце третьего века от рождества Христова в Каппадокии (Малая Азия, территория современной Турции), бывшей тогда под властью Римской империи. Как говорят, был он сыном знатных родителей и ещё в юном возрасте вступил в армию. Слыл он замечательным, бесстрашным воином. Служил в войсках римского императора Диоклетиана. В те века в Риме господствующей религией было языческое многобожие, а христиане подвергались нападкам, их бросали в тюрьмы, пытали, всячески истязали, требуя отказаться от Христовой веры. Так и святой Георгий, хранивший верность своим христианским убеждениям, в свой час с терпением и мужеством перенёс истязания своих гонителей-язычников и был казнён в 303 году всего около тридцати лет от роду.

С распространением христианства в Византии началось и почитание святого Георгия, примерно века с V. Его считали своим заступником византийские императоры. Их примеру следовали и русские князья.

А знаменитый князь киевский Ярослав Мудрый при крещении принял имя Георгий.

Примерно с X века на Руси, особенно в южнорусских землях, святой Георгий становится чуть ли не самым почитаемым среди православных святых.

Наибольшую известность получило повествование об одном из эпизодов в жизни святого Георгия — его победе над чудовищным змеем, то есть драконом, и об освобождении царской дочери от неминуемой смерти. Об этом и говорится в древнерусской повести, дошедшей до нас из далёкого XIII века и называемой «Чудо Георгия о змие». Вот что рассказывается в этой повести.

Был в древности город, который назывался Гевал. Был это город обширный, многолюдный. Жители его были язычниками, поклонялись деревянным языческим идолам, и, как говорится в повести, «отвернулись они от Бога, и Бог отвернулся от них». Стоял этот город на берегу большого озера. И вот так случилось, что поселился в этом озере огромный и страшный змей. Каждый день выходил змей из глубины, с угрожающим свистом нападал на людей и утаскивал их на дно. Ужас объял жителей города Гевала. Отправились они за советом к царю. Но что мог поделать со страшным змеем царь? Вот как он им ответил:

— Чтобы умилостивить змея, будем каждый день отдавать ему кто сына своего, а кто дочь. А когда дойдёт очередь до меня, то и я отдам свою дочь.

Что было делать? Так по очереди и верховные вожди, и самые простые граждане отдавали проклятому змею по одному из своих детей.

Стон и плач стояли в городе Гевале.

И вот наступил день, когда все жители города отдали своих детей страшному змею. Тогда вновь отправились они к царю и сказали ему:

— Все мы отдали своих детей, одного за другим. Что повелишь нам делать дальше?

И отвечал им царь в большой печали:

— Отдам и я единственную мою дочь.

И позвал он слуг, и призвал к себе дочь, и повелел, обрядив её в лучшие наряды, отвести на берег озера. Горько плакал царь - отец, горько плакали все приближённые царя и слуги. Но ничего не поделаешь, отвели царевну на берег озера да там её одну и оставили.

И вот что говорится дальше в древнерусской повести: «Святой же и великий мученик, страдалец за веру Христову Георгий, чтимый Небесным Царём воин, который жил и по смерти, сияя великими чудесами, по Божьему соизволению желая спасти нас, гибнущих, и избавить город наш от этой напасти, в тот же час оказался на месте том в виде простого воина, идущего с боя и спешащего в родные места».

Увидел святой Георгий роскошно одетую девицу, стоящую на берегу озера, и спросил:

— Что ты тут делаешь одна?

А царская дочь, ничего не объясняя, только сказала ему:

— Поскорее отойди отсюда, господин, иначе погибнешь.

Не понял Георгий:

— Разбойники, что ли, тут нападают или другое что?

Тогда она поведала:

— Здесь, в озере, гнездится страшный змей. Ты молод и красив, жаль мне тебя, очень тебя прошу, отойди отсюда, чтобы не погибнуть в лапах страшного змея.

— А ты почему не уходишь и не спасаешь себя? — спросил её Георгий. Он попросил рассказать ему всю правду и пообещал не оставить её в беде.

И тогда поведала ему царская дочь грустную повесть о своём родном городе.

— Послушай, господин мой. Я — дочь здешнего царя. Как видишь, город этот большой и богатый, всего в нём вдоволь, и отец мой не хочет покинуть его. Но живёт здесь в озере страшный и кровожадный змей и, выходя из озера, поедает много людей. И вместе с царём, отцом моим, порешили люди, чтобы умилостивить змея, отдавать ему каждый день в свою очередь сына или дочь. Дошёл черёд и до отца. И решил он, как и было обещано людям, отдать меня, свою единственную дочь, змею на съедение. А теперь ты знаешь всё. Уходи отсюда поскорее, иначе, может, и ты не спасёшься.

Услышав это, святой Георгий воскликнул:

— Не бойся, девица!

И, взглянув на небо, вознёс молитву Богу и просил Его оказать ему милость и повергнуть лютого зверя к его ногам, чтобы люди этого города поверили в единого Бога и отказались от своего языческого, идольского многобожия.

Но тут внезапно воскликнула царская дочь:

— Беги отсюда, слышу я страшный свист злобного чудища!

В тот же миг взбурлили воды озера, и появился огромный змей, и раскрыл свою страшную пасть, и, издавая оглушительный рёв, ринулся на девушку и святого Георгия. Но не устрашился могучий воин и вскричал:

— Во имя Иисуса Христа, сына Божия, покорись, жестокий зверь, и ступай вслед за мною.

И, как говорится в повести, «тут же силою Божьей и великого мученика за веру Христову Георгия подломились колени у страшного змея».

И обратился Георгий к царевне, говоря:

— Сними свой пояс и поводья с моего коня, обвяжи ими голову змея и веди его в город.

Она послушалась. И вслед за ней послушно поплёлся страшный змей. Впереди же шагал святой Георгий со своим конём.

А в городе в это время стояли плач и стон, и царь с царицей убивались о единственной дочери своей. И что ж они видят?

Идёт воин с конём, а следом их дочь ведёт страшное чудовище на поводу.

И напал на них страх великий, но святой Георгий сказал им:

— Не пугайтесь. А только веруйте во Христа и увидите своё спасение.

— Как зовут тебя, воин? — спросил его царь.

— Георгием зовут.

И тут все жители воскликнули:

— Через тебя уверовали мы в единого Бога и сына его Иисуса Христа!

А святой Георгий выхватил свой меч и отрубил чудищу голову. Царь с царицей и все спасённые жители города подошли к Георгию и поклонились ему, и воздали ему хвалу и Богу, по чьей милости совершил великий чудотворец Георгий это чудо.

И повелел царь построить церковь во имя святого Георгия и украсил эту церковь золотом и драгоценными камнями.

А святой Георгий, увидев их веру, свершил ещё одно чудо. Он послал жителям города свой щит и велел повесить его в церкви над алтарём1. И повис его щит в воздухе, ничем не удерживаемый, как сказано в повести: «во все времена на веру неверным».

Добавим от себя, что главный день памяти святого Георгия — день его гибели — 23 апреля, или 6 мая по новому стилю.

И. Шмелёв «Русская песня»

Я с нетерпением поджидал лета, следя за его приближением по хорошо мне известным признакам.

Самым ранним вестником лета являлся полосатый мешок. Его вытягивали из огромного сундука, пропитанного запахом камфары1, и вываливали из него груду парусиновых курточек и штанишек для примерки. Я подолгу должен был стоять на одном месте, снимать, надевать, опять снимать и снова надевать, а меня повёртывали, закалывали на мне, припускали и отпускали — «на полвершочка». Я потел и вертелся, а за не выставленными ещё рамами качались тополевые ветки с золотившимися от клея почками и радостно голубело небо.

Вторым и важным признаком весны-лета было появление рыжего маляра, от которого пахло самой весной — замазкой и красками. Маляр приходил выставлять рамы — «впущать весну» — наводить ремонт. Он появлялся всегда внезапно и говорил мрачно, покачиваясь:

— Ну, и где у вас тут чего?..

И с таким видом выхватывал стамески из-за тесёмки грязного фартука, словно хотел зарезать. Потом начинал драть замазку и сердито мурлыкать под нос:

И-ах и тё-мы-най ле-со...

Да йехх и тё-мы-на-ай...

Я старался узнать, что дальше, но суровый маляр вдруг останавливал стамеску, глотал из жёлтой бутылочки, у которой на зелёном ярлычке стояло «политура», плевал на пол, свирепо взглядывал на меня и начинал опять:

Ах-ехх и в тёмы-на-ам ле...

Да и в тё... мы-ны-мм!..

И пел всё громче. И потому ли, что он только всего и пел, что про тёмный лес, или потому, что вскрякивал и вздыхал, взглядывая свирепо исподлобья, — он казался мне очень страшным.

Потом мы его хорошо узнали, когда он оттаскал моего приятеля Ваську за волосы.

Так было дело.

Маляр поработал, пообедал и завалился спать на крыше сеней, на солнышке. Помурлыкав про тёмный лес, где «сы-тоя-ла ах да и со-сенка», маляр заснул, ничего больше не сообщив. Лежал он на спине, а его рыжая борода глядела в небо. Мы с Васькой, чтобы было побольше ветру, тоже забрались на крышу — пускать «монаха». Но ветру и на крыше не было. Тогда Васька от нечего делать принялся щекотать соломинкой голые маляровы пятки. Но они были покрыты серой и твёрдой кожей, похожей на замазку, и маляру было нипочём. Тогда я наклонился к уху маляра и дрожащим тоненьким голосом запел:

И-ах и в тё-мы-ном ле-э...

Рот маляра перекосился, и улыбка выползла из-под рыжих его усов на сухие губы. Должно быть, было приятно ему, но он всё-таки не проснулся. Тогда Васька предложил приняться за маляра как следует. И мы принялись-таки.

Васька приволок на крышу большую кисть и ведро с краской и выкрасил маляру пятки. Маляр лягнулся и успокоился. Васька состроил рожу и продолжал. Он обвёл маляру у щиколоток по зелёному браслету, а я осторожно покрасил большие пальцы и ноготки. Маляр сладко похрапывал — должно быть, от удовольствия. Тогда Васька обвёл вокруг маляра широкий «заколдованный круг», присел на корточки и затянул над самым маляровым ухом песенку, которую с удовольствием подхватил и я:

Рыжий красного спросил:

— Чем ты бороду лучил?

— Я не краской, не замазкой,

Я на солнышке лежал!

Я на солнышке лежал,

Кверху бороду держал!

Маляр заворочался и зевнул. Мы притихли, а он повернулся на бок и выкрасился. Тут и вышло. Я махнул в слуховое окошко, а Васька поскользнулся и попал маляру в лапы. Маляр оттрепал Ваську и грозил окунуть в ведёрко, но скоро развеселился, гладил по спине Ваську и приговаривал:

— А ты не реви, дурашка. Такой же растёт у меня в деревне. Что хозяйской краски извёл, ду-ра... да ещё ревёт!

С того случая маляр сделался нашим другом. Он пропел нам всю песенку про тёмный лес, как срубили сосенку, как «угы-на-ли добра молодца в чужудальнюю сы-то-ронуш- ку!..». Хорошая была песенка. И так жалостливо пел он её, что думалось мне: не про себя ли и пел её? Пел и ещё песенки — про «тёмную ноченьку, осеннюю», и про «берёзыньку», и ещё про «поле чистое»...

Впервые тогда, на крыше сеней, почувствовал я неведомый мне дотоле мир — тоски и раздолья, таящийся в русской песне, неведомую в глубине своей душу родного мне народа, нежную и суровую, прикрытую грубым одеянием. Тогда, на крыше сеней, в ворковании сизых голубков, в унылых звуках маляровой песни приоткрылся мне новый мир — и ласковой и суровой природы русской, в котором душа тоскует и ждёт чего-то... Тогда-то, на ранней моей поре, — впервые, быть может, — почувствовал я силу и красоту народного слова русского, мягкость его, и ласку, и раздолье. Просто пришло оно и ласково легло в душу. Потом — я познал его: крепость его и сладость. И всё узнаю его...

Л. Кассиль. У классной доски

Про учительницу Ксению Андреевну Карташову говорили, что у неё руки поют. Движения у неё были мягкие, неторопливые, округлые, и, когда она объясняла урок в классе, ребята следили за каждым мановением руки учительницы, и рука пела, рука объясняла всё, что оставалось непонятным в словах. Ксении Андреевне не приходилось повышать голос на учеников, ей не надо было прикрикивать. Зашумят в классе, — она подымет свою лёгкую руку, поведёт ею — и весь класс словно прислушивается, сразу становится тихо.

— Ух, она у нас и строгая же! — хвастались ребята. — Сразу всё замечает...

Тридцать два года учительствовала в селе Ксения Андреевна. Сельские милиционеры отдавали ей честь на улице и, козыряя, говорили:

— Ксения Андреевна, ну как мой Ванька у вас по науке двигает? Вы его там покрепче.

— Ничего, ничего, двигается понемножку, — отвечала учительница, — хороший мальчуган. Ленится вот только иногда. Ну, это и с отцом бывало. Верно ведь?

Милиционер смущённо оправлял пояс: когда-то он сам сидел за партой и отвечал у доски Ксении Андреевне и тоже слышал про себя, что малый он неплохой, да только ленится иногда... И председатель колхоза был когда-то учеником Ксении Андреевны, и директор машинно-тракторной станции учился у неё. Много людей прошло за тридцать два года через класс Ксении Андреевны. Строгим, но справедливым человеком прослыла она.

Волосы у Ксении Андреевны давно побелели, но глаза не выцвели и были такие же синие и ясные, как в молодости. И всякий, кто встречал этот ровный и светлый взгляд, невольно веселел и начинал думать, что, честное слово, не такой уж он плохой человек и на свете жить безусловно стоит. Вот какие глаза были у Ксении Андреевны!

И походка у неё была тоже лёгкая и певучая. Девчонки из старших классов старались перенять её. Никто никогда не видел, чтобы учительница заторопилась, поспешила. А в то же время всякая работа быстро спорилась и тоже словно пела в её умелых руках. Когда писала она на классной доске условия задачи или примеры из грамматики, мел не стучал, не скрипел, не крошился и ребятам казалось, что из мелка, как из тюбика, легко и вкусно выдавливается белая струйка, выписывая на чёрной глади доски буквы и цифры. «Не спеши! Не скачи, подумай сперва как следует!» — мягко говорила Ксения Андреевна, когда ученик начинал плутать в задаче или в предложении и, усердно надписывая и стирая написанное тряпкой, плавал в облачках мелового дыма.

Не заспешила Ксения Андреевна и в этот раз. Как только послышалась трескотня моторов, учительница строго оглядела небо и привычным голосом сказала ребятам, чтобы все шли к траншее, вырытой в школьном дворе. Школа стояла немножко в стороне от села, на пригорке. Окна классов выходили к обрыву над рекой. Ксения Андреевна жила при школе. Занятий не было. Фронт проходил совсем недалеко от села. Где-то рядом громыхали бои. Части Красной Армии отошли за реку и укрепились там. А колхозники собрали партизанский отряд и ушли в ближний лес за селом. Школьники носили им туда еду, рассказывали, где и когда были замечены немцы. Костя Рожков — лучший пловец школы — не раз доставлял на тот берег красноармейцам донесения от командира лесных партизан. Шура Капустина однажды сама перевязала раны двум пострадавшим в бою партизанам — этому искусству научила её Ксения Андреевна. Даже Сеня Пичугин, известный тихоня, высмотрел как-то за селом немецкий патруль и, разведав, куда он идёт, успел предупредить отряд.

Под вечер ребята собирались у школы и обо всём рассказывали учительнице. Так было и в этот раз, когда совсем близко заурчали моторы. Фашистские самолёты не раз уже налетали на село, бросали бомбы, рыскали над лесом в поисках партизан. Косте Рожкову однажды пришлось даже целый час лежать в болоте, спрятав голову под широкие листы кувшинок. А совсем рядом, подсечённый пулемётными очередями самолёта, валился в воду камыш... И ребята уже привыкли к налётам.

Но теперь они ошиблись. Урчали не самолёты. Ребята ещё не успели спрятаться в щель, как на школьный двор, перепрыгнув через невысокий палисад, забежали три запылённых немца. Автомобильные очки со створчатыми стёклами блестели на их шлемах. Это были разведчики-мотоциклисты. Они оставили свои машины в кустах. С трёх разных сторон, но все разом они бросились к школьникам и нацелили на них свои автоматы.

— Стой! — закричал худой длиннорукий немец с короткими рыжими усиками, должно быть, начальник. — Пионирен? — спросил он.

Ребята молчали, невольно отодвигаясь от дула пистолета, который немец по очереди совал им в лицо.

Но жёсткие, холодные стволы двух других автоматов больно нажимали сзади в спины и шеи школьников.

— Шнеллер, шнеллер, бистро! — закричал фашист.

Ксения Андреевна шагнула вперёд прямо на немца и прикрыла собой ребят.

— Что вы хотите? — спросила учительница и строго посмотрела в глаза немцу. Её синий и спокойный взгляд смутил невольно отступившего фашиста.

— Кто такое ви? Отвечать сию минуту... Я кой-чем говорить по-русски.

— Я понимаю и по-немецки, — тихо отвечала учительница, — но говорить мне с вами не о чем. Это мои ученики, я учительница местной школы. Вы можете опустить ваш пистолет. Что вам угодно? Зачем вы пугаете детей?

— Не учить меня! — зашипел разведчик.

Двое других немцев тревожно оглядывались по сторонам. Один из них сказал что-то начальнику. Тот забеспокоился, посмотрел в сторону села и стал толкать дулом пистолета учительницу и ребят по направлению к школе.

— Ну, ну, поторапливайся, — приговаривал он, — мы спешим... — Он пригрозил пистолетом. — Два маленьких вопросы — и всё будет в порядке.

Ребят вместе с Ксенией Андреевной втолкнули в класс. Один из фашистов остался сторожить на школьном крыльце. Другой немец и начальник загнали ребят за парты.

— Сейчас я вам буду давать небольшой экзамен, — сказал начальник. — Сидеть на место!

Но ребята стояли, сгрудившись в проходе, и смотрели, бледные, на учительницу.

— Садитесь, ребята, — своим негромким и обычным голосом сказала Ксения Андреевна, как будто начинался очередной урок.

Ребята осторожно расселись. Они сидели молча, не спуская глаз с учительницы. Они сели по привычке на свои места, как сидели обычно в классе: Сеня Пичугин и Шура Капустина впереди, а Костя Рожков сзади всех, на последней парте. И, очутившись на своих знакомых местах, ребята понемножку успокоились.

За окнами класса, на стёклах которых были наклеены защитные полоски, спокойно голубело небо, на подоконнике в банках и ящиках стояли цветы, выращенные ребятами. На стеклянном шкафу, как всегда, парил ястреб, набитый опилками. И стену класса украшали аккуратно наклеенные гербарии. Старший немец задел плечом один из наклеенных листов, и на пол посыпались с лёгким хрустом засушенные ромашки, хрупкие стебельки и веточки.

Это больно резануло ребят по сердцу. Всё было дико, всё казалось противным привычно установившемуся в этих стенах порядку. И таким дорогим показался ребятам знакомый класс, парты, на крышках которых засохшие чернильные подтёки отливали, как крыло жука-бронзовика.

А когда один из фашистов подошёл к столу, за которым обычно сидела Ксения Андреевна, и пнул его ногой, ребята почувствовали себя глубоко оскорблёнными.

Начальник потребовал, чтобы ему дали стул. Никто из ребят не пошевелился.

— Ну! — прикрикнул фашист.

— Здесь слушаются только меня, — сказала Ксения Андреевна. — Пичугин, принеси, пожалуйста, стул из коридора.

Тихонький Сеня Пичугин неслышно соскользнул с парты и пошёл за стулом. Он долго не возвращался.

— Пичугин, поскорее! — позвала Сеню учительница.

Тот явился через минуту, волоча тяжёлый стул с сиденьем, обитым чёрной клеёнкой. Не дожидаясь, пока он подойдёт поближе, немец вырвал у него стул, поставил перед собой и сел. Шура Капустина подняла руку:

— Ксения Андреевна... можно выйти из класса?

— Сиди, Капустина, сиди. — И, понимающе взглянув на девочку, Ксения Андреевна еле слышно добавила: — Там же всё равно часовой.

— Теперь каждый меня будет слушать! — сказал начальник.

И, коверкая слова, фашист стал говорить ребятам о том, что в лесу скрываются красные партизаны, и он это прекрасно знает, и ребята тоже это прекрасно знают. Немецкие разведчики не раз видели, как школьники бегали туда-сюда в лес. И теперь ребята должны сказать начальнику, где спрятались партизаны. Если ребята скажут, где сейчас партизаны, — натурально, всё будет хорошо. Если ребята не скажут, — натурально, всё будет очень плохо.

— Теперь я буду слушать каждый, — закончил свою речь немец.

Тут ребята поняли, чего от них хотят. Они сидели не шелохнувшись, только переглянуться успели и снова застыли на своих партах.

По лицу Шуры Капустиной медленно ползла слеза. Костя Рожков сидел, наклонившись вперёд, положив крепкие локти на откинутую крышку парты. Короткие пальцы его рук были сплетены. Костя слегка покачивался, уставившись в парту. Со стороны казалось, что он пытается расцепить руки, а какая-то сила мешает ему сделать это.

Ребята сидели молча.

Начальник подозвал своего помощника и взял у него карту.

— Прикажите им, — сказал он по-немецки Ксении Андреевне, — чтобы они показали мне на карте или на плане это место. Ну, живо! Только смотрите у меня... — Он заговорил опять по-русски: — Я вам предупреждаю, что я понятен русскому языку и что вы будете сказать детей...

Он подошёл к доске, взял мелок и быстро набросал план местности — реку, село, школу, лес... Чтобы было понятней, он даже трубу нарисовал на школьной крыше и нацарапал завитушки дыма.

— Может быть, вы всё-таки подумаете и сами скажете мне всё, что надо? — тихо спросил начальник по-немецки у учительницы, вплотную подойдя к ней. — Дети не поймут, говорите по-немецки.

— Я уже сказала вам, что никогда не была там и не знаю, где это.

Фашист, схватив своими длинными руками Ксению Андреевну за плечи, грубо потряс её:

— Смотри, я буду пока очень добрый, но дальше...

Ксения Андреевна высвободилась, сделала шаг вперёд, подошла к партам, оперлась обеими руками на переднюю и сказала:

— Ребята! Этот человек хочет, чтобы мы сказали ему, где находятся наши партизаны. Я не знаю, где они находятся. Я там никогда не была. И вы тоже не знаете. Правда?

— Не знаем, не знаем!.. — зашумели ребята. — Кто их знает, где они! Ушли в лес — и всё.

— Вы совсем скверные учащиеся, — попробовал пошутить немец, — не может отвечать на такой простой вопрос. Ай, ай...

Он с деланной весёлостью оглядел класс, но не встретил ни одной улыбки. Ребята сидели строгие и настороженные. Тихо было в классе, только угрюмо сопел на первой парте Сеня Пичугин.

Немец подошёл к нему:

— Ну, ты, как звать?.. Ты тоже не знаешь?

— Не знаю, — тихо ответил Сеня.

— А это что такое, знаешь? — М немец ткнул дулом пистолета в опущенный подбородок Сени.

— Это знаю, — сказал Сеня. — Пистолет- автомат системы «вальтер»...

— А ты знаешь, сколько он может убивать таких скверных учащихся?

— Не знаю. Сами считайте... — буркнул Сеня.

— Кто такое! — закричал немец. — Ты сказал: сами считать! Очень прекрасно! Я буду сам считать до трёх. И если никто мне не сказать, что я просил, я буду стрелять сперва вашу упрямую учительницу. А потом — всякий, кто не скажет. Я начинал считать! Раз!..

Он схватил Ксению Андреевну за руку и рванул её к стене класса. Ни звука не произнесла Ксения Андреевна, но ребятам показалось, что её мягкие певучие руки сами застонали. И класс загудел. Другой фашист тотчас направил на ребят свой пистолет.

— Дети, не надо, — тихо произнесла Ксения Андреевна и хотела по привычке поднять руку, но фашист ударил стволом пистолета по её кисти, и рука бессильно упала.

— Алзо, итак, никто не знай из вас, где партизаны, — сказал немец. — Прекрасно, будем считать. «Раз» я уже говорил, теперь будет «два».

Фашист стал поднимать пистолет, целя в голову учительницы. На передней парте забилась в рыданиях Шура Капустина.

— Молчи, Шура, молчи, — прошептала Ксения Андреевна, и губы её почти не двигались. — Пусть все молчат, — медленно проговорила она, оглядывая класс, — кому страшно, пусть отвернётся. Не надо смотреть, ребята. Прощайте! Учитесь хорошенько. И этот наш урок запомните...

— Я сейчас буду говорить «три»! — перебил её фашист.

И вдруг на задней парте поднялся Костя Рожков и поднял руку:

— Она правда не знает!

— А кто знай?

— Я знаю... — громко и отчётливо сказал Костя. — Я сам туда ходил и знаю. А она не была и не знает.

— Ну, показывай, — сказал начальник.

— Рожков, зачем ты говоришь неправду? — проговорила Ксения Андреевна.

— Я правду говорю, — упрямо и жёстко сказал Костя и посмотрел в глаза учительнице.

— Костя... — начала Ксения Андреевна.

Но Рожков перебил её:

— Ксения Андреевна, я сам знаю...

Учительница стояла, отвернувшись от него, уронив свою белую голову на грудь. Костя вышел к доске, у которой он столько раз отвечал урок. Он взял мел. В нерешительности стоял он, перебирая пальцами белые крошащиеся кусочки. Фашист приблизился к доске и ждал. Костя поднял руку с мелком.

— Вот, глядите сюда, — зашептал он, — я покажу.

Немец подошёл к нему и наклонился, чтобы лучше рассмотреть, что показывает мальчик. И вдруг Костя обеими руками изо всех сил ударил чёрную гладь доски. Так делают, когда, исписав одну сторону, доску собираются перевернуть на другую. Доска резко повернулась в своей раме, взвизгнула и с размаху ударила фашиста по лицу. Он отлетел в сторону, а Костя, прыгнув через раму, мигом скрылся за доской, как за щитом. Фашист, схватившись за разбитое в кровь лицо, без толку палил в доску, всаживая в неё пулю за пулей.

Напрасно... За классной доской было окно, выходившее к обрыву над рекой. Костя, не задумываясь, прыгнул в открытое окно, бросился с обрыва в реку и поплыл к другому берегу.

Второй фашист, оттолкнув Ксению Андреевну, подбежал к окну и стал стрелять по мальчику из пистолета. Начальник отпихнул его в сторону, вырвал у него пистолет и сам прицелился через окно. Ребята вскочили на парты. Они уже не думали про опасность, которая им самим угрожала. Их тревожил теперь только Костя. Им хотелось сейчас лишь одного — чтобы Костя добрался до того берега, чтобы немцы промахнулись.

В это время, заслышав пальбу на селе, из леса выскочили выслеживавшие мотоциклистов партизаны. Увидев их, немец, стороживший на крыльце, выпалил в воздух, прокричал что-то своим товарищам и кинулся в кусты, где были спрятаны мотоциклы. Но по кустам, прошивая листья, срезая ветви, хлестнула пулемётная очередь красноармейского дозора, что был на другом берегу...

Прошло не более пятнадцати минут, и в класс, куда снова ввалились взволнованные ребята, партизаны привели троих обезоруженных немцев. Командир партизанского отряда взял тяжёлый стул, придвинул его к столу и хотел сесть, но Сеня Пичугин вдруг кинулся вперёд и выхватил у него стул.

— Не надо, не надо! Я вам сейчас другой принесу.

И мигом притащил из коридора другой стул, а этот задвинул за доску. Командир партизанского отряда сел и вызвал к столу для допроса начальника фашистов. А двое других, помятые и притихшие, сели рядышком на парте Сени Пичугина и Шуры Капустиной, старательно и робко размещая там свои ноги.

— Он чуть Ксению Андреевну не убил, — зашептала Шура Капустина командиру, показывая на фашистского разведчика.

— Не совсем точно так, — забормотал немец, — это правильно совсем не я...

— Он, он! — закричал тихонький Сеня Пичугин. — У него метка осталась... я... когда стул тащил, на клеёнку чернила опрокинул нечаянно.

Командир перегнулся через стол, взглянул и усмехнулся: на серых штанах фашиста сзади темнело чернильное пятно...

В класс вошла Ксения Андреевна. Она ходила на берег узнать, благополучно ли доплыл Костя Рожков. Немцы, сидевшие за передней партой, с удивлением посмотрели на вскочившего командира.

— Встать! — закричал на них командир. — У нас в классе полагается вставать, когда учительница входит. Не тому вас, видно, учили!

И два фашиста послушно поднялись.

— Разрешите продолжать наше занятие, Ксения Андреевна? — спросил командир.

— Сидите, сидите, Широков.

— Нет уж, Ксения Андреевна, занимайте своё законное место, — возразил Широков, придвигая стул, — в этом помещении вы у нас хозяйка. И я тут, вон за той партой, уму- разуму набрался, и дочка моя тут у вас... Извините, Ксения Андреевна, что пришлось этих охальников в класс наш допустить. Ну, раз уж так вышло, вот вы их сами и порасспрошайте толком. Подсобите нам: вы по-ихнему знаете...

И Ксения Андреевна заняла своё место за столом, у которого она выучила за тридцать два года много хороших людей. А сейчас перед столом Ксении Андреевны, рядом с классной доской, пробитой пулями, мялся длиннорукий рыжеусый верзила, нервно оправлял куртку, мычал что-то и прятал глаза от синего строгого взгляда старой учительницы.

— Стойте как следует, — сказала Ксения Андреевна, — что вы ёрзаете? У меня ребята этак не держатся. Вот так... А теперь потрудитесь отвечать на мои вопросы.

И долговязый фашист, оробев, вытянулся перед учительницей.

Э. Шим «Весенняя осень»

Хожу я в лес, гляжу, — какие происходят в нём весенние перемены.

На сухих пригорках проклюнулась трава. Голубые пролески цветут. На ветках почки лопнули, и показались из них зелёные хвостики. Скоро деревья совсем оденутся.

А тут что такое?

Вышел я на поляну, а на ней ещё самая настоящая осень хозяйничает. Стоят вокруг молоденькие дубки, с головы до ног в жёлтых осенних листьях. И на земле лежит шуршащий половик. И стоит возле пенька на толстой ноге гриб сыроежка в красной шляпе набекрень.

Да уж не снится ли всё это?

Поморгал я глазами... нет, всё настоящее. А поверить не могу. Не могу я поверить, чтоб такое было!

Решил разобраться, присел на пенёк. А перед глазами — червонные листья на дубовых ветках...

Стала мне закрадываться в голову несусветная мысль: а что, если эта поляна волшебная? Как в сказке. Не бывает тут зимы, не бывает лета. Вечная осень стоит. И можно сюда в феврале ходить по грибы. А в июне — собирать букеты багряных листьев.

Даже чуточку страшно стало.

Тишина разлита над поляной. Ни шороха, ни хруста, ни птичьего голоса.

Чок!

Сорвался с ближней ветки сухой лист. Закачался в воздухе, упал.

И открылась на месте листа тугая коричневая почка.

Чок!

Сорвался второй лист. Ещё почка открылась.

Ах, вот в чём дело-то!..

Нагнул я ветку и увидел, что в пазухе1 каждого листа сидят спрятавшиеся почки. Наверное, укрылись от зимних холодов. А теперь разбухли и выталкивают старую листву. Оттого и на земле — сухой жёлтый половик...

Я его ногой отодвинул, а под ним — зелёная трава.

Сорвал я тогда сыроежку. Она свежая, крепенькая. Холо-одная. И тут я вспомнил, что сыроежки у нас осенью до самого снега держатся. Не боятся стужи. Стойкие.

Так почему бы им и весною не появиться!

Конечно: эта вот — самая первая, весенняя!

Значит, и на этой поляне весна. Только её не сразу узнаешь. Она, озорница, осенью прикинулась.

Похожие статьи:

Рассказы о животных для школьников. Джек

Рассказы о животных для детей. Сластёна

Рассказы о Родине для школьников

Рассказы про осень для школьников

Рассказы о лете для детей

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!